Мабул

365. МАБУЛ («Кровавый поток»). Экран из., 9 ч., 2358 л, Пролеткино и Сов-кино (М.), 1926 г., ВЭ 11.IV 1927 г. Авт. сцен. Д. Руденский; реж. Е. Иванов-Барков; опер. А. Винклер, А. Солодков, Г. Егиазаров; худ. Р. Фальк, Д. Колупаев; композ. М. Мильнер; ассист. реж. Б. Вершилов, И. Пырьев; пом. реж. Н. Васильковский. В ролях: А. Дзюбина (Тамара Шестопал), Д. Чечик-Эфрати (Яшка Ворона, жених), И. Виньяр-Кагур (Пехама, невеста, глухонемая), А. Барац (сват), Е. Бертонов (Липа Башевич, ломовой), В. Герцман (Маша, его дочь), Ровина (Анна Зубова), А. Вершилов (аптекарь Казарновский), Иткин (Ицек Шестопал, отец Тамары), В. Кожура (Григорий Романенко, студент), А. Громов (Петр Дымов, революционер), Мсскин (Миша Березняк), М. Прудкин. По мотивам повести Шолом Алейхема «Кровавый поток», рассказывающей об участии еврейской молодежи, детей рабочих и бедняков в революционной борьбе 1905 г., о классовой солидарности русских и еврейских трудящихся. Надвигавшаяся революционная буря всколыхнула застойный быт маленького еврейского местечка в «черте оседлости». Маша, дочь извозчика-бедняка, познакомилась с русским студентом-революционером и под его влиянием решила уехать учиться в Петербург. Здесь Маша вошла в социал-демократический кружок и стала принимать горячее участие в революционной работе. Во время выступления на одном из заводских митингов Маша, защищаясь от нападения полиции, случайным выстрелом убила пристава. По приговору царского суда девушка и ее товарищи-революционеры были казнены. Страшная весть дошла до еврейского местечка. От горя сошел с ума старый отец Маши. Но царская администрация не остановилась на казни евреев-революционеров и подготовила еще более страшное преступление: полиция и черносотенные банды, стремясь отвлечь внимание от революционных событий, устроили еврейский погром. Переодетые полицейские и громилы из «черной сотни» под пьяные выкрики и пение «Боже, царя храни» врывались в дома еврейской бедноты, грабили, истязали и убивали евреев. Но чья-то таинственная рука тщательно оберегала от погрома дома евреев-богачей, и вся разнузданная жестокость убийц и громил падала лишь на головы бедноты. Чувство классовой солидарности толкнуло русских рабочих на защиту еврейской бедноты от озверевших погромщиков. Во время похорон жертв погрома звучали революционные песни. Фильм не сохранился. Библиография: «Правда», 19. V 1927 г.; «Комсомольская правда», 28.IV 1927 г.; «Кино», М., 5. I 1926 г., 19.IV 1927 г.; «Советский экран», М., 1926, № 6 и 22; «Жизнь искусства», Л., 1927, № 20; «Вечерняя Москва», 13.Х и 19.ХП 1925 г.